Статский советник Евграф Тулин [сборник] - Георгий и Ольга Арси

случится, то она будет одиннадцатой войной России с Турцией. Более шестидесяти лет Россия воевала с Османским Султанатом. Одну войну от другой иногда отделяло чуть больше двадцати лет. Но думать об этом было особо некогда. Рота в составе полка готовилась к войне, совершала многокилометровые марши, располагалась на ночные ночлеги лагерем. Готовила оружие, припасы, тренировалась к действиям в атаке. Полк вошел в состав Эриванского отряда, который в свою очередь входил в состав действующего Кавказского корпуса. Отряд получил приказ овладеть населенными пунктами Баязетского санджака, губернии в Османской империи. В апреле Крымский 73-й пехотный полк перешёл границу Османской империи в составе Эриванского отряда и направился к небольшому городу Баязет. В составе полка выдвинулась и пехотная рота, в которой исполнял свои обязанности поручик Евграф Михайлович Тулин. По данным вышестоящих штабов и лазутчиков-пластунов, против Эриванского отряда могло действовать до десяти тысяч человек при пятнадцати орудиях. Силы Турецких войск находились в разных населённых пунктах. В самом Баязете находилось не больше двух батальонов пехоты и шестидесяти всадников. Всего около тысячи семьсот человек с шестью орудиями. Узнав о приближении русских войск, турецкий гарнизон спешно покинул город. Губернатор спас только свой гарем и движимое имущество. Жители встречали русских солдат хлебом и солью. Евграф гордо шел по улицам освобождённого города, чествуя себя героем. Это была его первая настоящая война. Рота Евграфа расположилась в цитадели, бывшем дворце одного из сановников Османской империи Исаак-Паши. На следующий день после захвата он и ещё несколько офицеров вышли в город с разрешения полкового командования. Город напоминал лабиринт с одноэтажными домами азиатского типа и примыкавшими к домам заборами. Двухэтажных домов было совсем немного. Имелись три армянские церкви, две мечети на шесть тысяч жителей. По окраинам расположились прекрасные сады. Несмотря на войну, на базаре шла бойкая торговля армянскими, турецкими и персидскими товарами. Русские офицеры разглядывали товары, с гордостью и не торгуясь покупали безделушки и восточные сладости, посматривая на местных красавиц, тщетно пытаясь с ними познакомиться. В городе, задержались не долго, около недели. Затем, в составе основных сил двинулись на запад Османской империи, вглубь Турции. В крепости был оставлен уменьшенный гарнизон в составе одного батальона пехоты и сотни казаков. Боевые действия в дальнейшем были незначительными. Все больше отличались перемещениями войск и захватом, практически без сопротивления, мелких населённых пунктов. В мае все изменилось, командование Эриванского отряда приняло решение усилить гарнизон Баязета и заменить начальника гарнизона. Новым стал командир батальона, 73 пехотного Крымского полка, подполковник Григорий Михайлович Пацевич. Происходил он из обычной простой обер-офицерской семьи с Полтавщины. Чего и не скрывал. Даже гордился, так как всего в жизни достиг сам. На Кавказе придворные чины и родовые звания играют мало роли. Постоянный риск службы создает новые знаки отличия, такие как порядочность, щедрость, верность и многие другие. Службу он начал с унтер-офицерства, вначале в артиллерии, затем продолжил в пехоте. За боевые действия получил последовательно все чины до подполковника. Служил он достойно, впечатляющим был и наградной список. Григорий Михайлович был кавалер пяти боевых орденов, имел четыре медали за войну на Кавказе. Покойная супруга оставила ему на попечении пятерых малолетних детей, поэтому каждый рубль он экономил, направлял в семью. В мае две роты Крымского полка, подчинённые подполковнику Пацевичу, прибыли в Баязет. Расположились в крепости, в ожидании действий. Прежний комендант подполковник Ковалевский был оставлен в крепости для командования частью сил пехоты. Сторожили гарнизона искренне, переживали о замене коменданта. Прежний, Ковалевский, по своим заслугам был офицер уважаемый. Орденов достаточно, и служил достойно. В офицерской среде ходила молва, что Ковалевский слишком дерзок с командованием, всегда имеет своё мнение. А Пацевич дружит со многими чинами в Кавказской армии. Офицеры разделились на два лагеря. Те, которые пришли с Пацевичем, стояли горой за него, те что служили с Ковалевским, высказывали недовольство Пацевичем. В конце мая Пацевич собрал офицеров на совещание. Довел о том, что в районах близких к крепости сосредоточено около тридцати тысяч турок и курдов. Имеются орудия. Поставил задачу отряду в составе двух сотен Уманских казаков и двух сотен милиции на разведку боем. Как потом рассказывали очевидцы, отряд вступил в бой с превосходящими по численности конницей курдов, но смог оторваться и практически без потерь вернулся обратно. Жизнь в крепости становилась всё сложнее. Обстановка нагнеталась. Денщик Степка, который ходил на местный рынок с другими денщиками, рассказывал, что местные жители становиться дерзкими и больше не кланяются по каждому поводу. Цены поднимают, высказывают недовольство присутствием Русской армии. Армянское население в страхе всё больше пряталось и избегало публичной радости от взятия крепости русскими войсками. В полночь шестого июня Пацевич вновь собрал всех офицеров на военный совет. На котором общим обсуждением старших офицеров было принято решение провести дальнею рекогносцировку главными и наиболее боеспособными силами гарнизона. В них вошла и рота крымского полка. Впервые, на офицерском военном совете, Евграф по-другому посмотрел на ситуацию двойного командования и понял, что ни к чему хорошему это не приведёт. Подполковники не желали друг другу уступать, «собачились». Мнения по выходу на рекогносцировку разнились. Ковалевский, обвинил Пацевича в том, что ему надо выслужиться. Нужны награды для себя и для начальников, приславших его в крепость. Упрекнул, что награды в этом случае могут дорого обойтись отряду, смертями и ранениями солдат и офицеров. Он утверждал, что рекогносцировка не нужна, все сведения и так имеются. Какая разница сколько противника, главное, что его в десять раз больше чем войск в крепости. Поддержки ждать не от куда, необходимо готовиться к обороне, надо думать, как защитить мирное население в городе. Пацевич не соглашался. Мнения разделились, но в конце одним голосом победил Пацевич. Евграф практически не спал в эту ночь. Раздумья и переживанья не давали заснуть. Он думал о том, какая же глупость, иметь в одной крепости двух командующих. Ему тоже не нравилось решение Пацевича. Оно было с позиций военной науки бездарным и глупым. Что такое, около двух тысяч солдат и казаков против тридцати тысячной силы противника, рассеянной в полевых лагерях вокруг крепости. Да и вообще надо готовиться к осаде, подумать о мирных жителях, запасах продовольствия. Если и действовать, то методом засад и партизанских рейдов, используя информацию от лазутчиков. Война на Кавказе приучила его к осторожности, здесь всё необходимо было продумать прежде, что-то решить. До зари отряд в составе четырёх рот пехоты, трёх сотен казаков и четырёх сотен милиции выступил из Баязета по направлению Байской дороги. В авангарде и по флангам двигались казаки. В тылу милиция, в средине пехота. Двигались уверенно. Пацевич был весел. Ковалевский двигался отстранённо, как бы выполняя приказ, всем видом показывая пренебрежение к командам и решениям Пацевича. На расстоянии примерно семнадцати верст от крепости, произошла первая встреча с противником. Курды появились неожиданно, но казаки, не страшась, атаковали отряд противника. Стычка закончилась перестрелкой казаков с врагом. Пехота не участвовала, наблюдала из далека, обсуждая действия одной и второй стороны. Противник отошёл, солдаты с улыбками обсуждали трусов курдов, настроение приподнималось. Прошли еще версту, противник не мешал. Вдруг Евграф увидел, как впереди по всему горизонту пространства свободного от гор, на расстоянии взгляда, появилось большое количество конницы, которая стремительно приближалась. Конница начала обходить отряд справа и слева, не уменьшаясь по фронту. Курды неслись с криками и ветер доносил их истеричные и продолжительные, устрашающие крики. Стало страшно, Евграф услышал команду штабс-капитана: «Отходим братцы, Пацевич приказал, отходим братцы!». Рота начала отходить назад по направлению к крепости, отстреливаясь и на ходу перезаряжая оружие. Показалось, что ущерба противнику, от их стрельбы нет. Тулин тоже стрелял, сейчас лучше было стрелять, чем не стрелять. Выстрел в противника вызывал какое-то спокойствие в душе. Как будто посылая пулю в противника, ты посылаешь проклятье, которое может спасти тебя от угрозы смерти. Курды продолжали приближаться, воинственные вопли становились всё ближе. Стало понятно, еще половину часа или час, и отряд будет